РефератыПсихологияДиДинамика спонтанной трансформации воспоминаний

Динамика спонтанной трансформации воспоминаний

Московский государственный университет имени М.В Ломоносова


Факультет психологии


Кафедра общей психологии


Динамика спонтанной трансформации воспоминаний


Дипломная работа


Выполнила:


студентка VI курса, вечернего отделения


Пупкин К.Т.


Научный руководитель:


доцент, кандидат психологических наук


Нуркова В.В.


Москва


2008г.


Содержание.


Введение.2


Глава 1. Теоретический обзор.6


1.1Проблема соотношения содержания мнемического образа и фотографии.6


1.2Проблема конструктивного характера мнемических процессов в зарубежной и отечественной литературе. 10


1.3Исследования пластичности воспоминаний на ранних этапах развития психологии.11


1.4Корреспондентный подход в современной когнитивной психологии.13


1.5 Исследования эффективности произвольной и непроизвольной памяти в деятельностном подходе.18


1.6Фотография как культурное средство регуляции памяти.21


Глава 2. Эмпирическая часть исследования.23


2.1.Эмпирическая часть I.23


2.1.1.Методика.23


2.1.2.Полученные результаты и их обсуждение.24


2.2. Эмпирическая часть II36


2.2.1.Постановка проблемы эмпирического исследования II36


2.2.2.Методика. 36


2.2.3.Полученные результаты, их обработка и обсуждение. 37


2.2.4.Выводы по второй части эмпирического исследования. 46


Выводы.. 48


Заключение.50


Литература. 52


Приложения. 54


Введение
.

В последние годы одним из наиболее активно развивающихся направлений в исследованиях памяти является корреспондентный подход (Нуркова, Бернштейн, 2006). Исследователи, работающие в рамках данного подхода, концентрируют свое внимание на анализе конструктивных процессов, которые имеют место на стадиях запечатления, хранения и извлечения информации из памяти (Нуркова, 2000). На сегодняшний день убедительно показано, что работа всех мнемических подсистем включает в себя конструктивные компоненты. Другими словами, то, что мы вспоминаем, не является точной копией воспринятого, а претерпевает значительные трансформации по причинам как когнитивного, так и мотивационного характера (Нуркова, 2006, б).


Актуальность исследования. В литературе описан ряд факторов, которые повышают пластичность воспоминаний и ведут к искажению их истинности. Систематизация исследований, посвященных выявлению этих факторов проведена В.В.Нурковой (Нуркова, 2008). Показано, что максимальная вероятность ошибки наблюдается, когда:


1) информация запоминается непроизвольно;


2) мнемическое содержание подвергается глубокой переработке, что подразумевает организацию материала и его соотнесение с уже сложившейся системой знаний;


3) у субъекта возникает чувство знакомости материала без осознания реального источника получения информации;


4) осуществляется акт мысленной реконструкции события;


5) при условиях, провоцирующих своеобразный «мнемический конформизм», когда авторитетный источник утверждает, что событие имело место в реальности;


6) событие воспринимается как высоко вероятное;


7) субъект решает задачи, преобразуя материал более обобщенного содержания по сравнению с описанием конкретных жизненных эпизодов;


8) мнемическое содержание относится к «субъективному прошлому», т.е. к периоду жизни до последней по времени осознанной трансформации самоидентичности;


9) субъект работает с материалом, структурированным как биографический;


10) контекст кодирования и контекст извлечения информации не совпадают.


Однако до настоящего времени в исследованиях закономерностей пластичности воспоминаний вне рассмотрения остается ряд значимых аспектов этой проблемы:


· Не изучена специфика трансформации материала на каждой из стадий мнемического процесса (запечатления, сохранения, извлечения);


· Не учитывается степень деятельностной включенности субъекта при развертывании процессов непроизвольного запоминания;


· Не учитываются различия фиксации в памяти фрагментов образа, воспринятых в качестве «фигуры» и в качестве «фона»;


· Не учитываются особенности культурных средств, использование которых обусловило непроизвольное запоминание реального жизненного эпизода;


· Не учитывается динамический характер содержания, воспроизводимого в качестве эпизода прошлого, при этом воспроизведение симультанного (момент) и сукцессивного (сюжетное действие) эпизода неправомерно отождествляются;


· Не проводится анализ различий при воспоминании о персонажах - участниках эпизода прошлого и последовательности происходящих действий.


Таким образом, проведенное исследование является актуальным для расширения и уточнения знаний о механизмах функционирования конструктивных процессов в памяти человека с учетом известных законов восприятия (разделение образа восприятия на «фигуру» и «фон»), форм деятельностной включенности субъекта в процесс непроизвольного запоминания и динамических характеристик события, формирующего образ памяти.


Практическая значимость. Во многих областях практики, например, юридической, предполагается, что человек способен точно актуализировать из памяти целевую информацию после предъявления ключевого стимула, относящегося к ситуации прошлого (наводящий вопрос, фотография, в том числе предлагаемая для опознания).


В связи с этим представляется крайне важным более детально определить, какие компоненты образа памяти являются наиболее уязвимыми для спонтанной трансформации, установить закономерности этих трансформаций и разработать рекомендации по их учету в практической деятельности.


Методологическими основаниями работы является культурно-деятельностный подход в психологии, интегрирующий идеи школы Л.С. Выготского - А.Н. Леонтьева с положениями П.И. Зинченко и А.А. Смирнова о детерминации характеристик мнемической продукции деятельностью, в которую включен субъект, и особенностями культурного средства, при помощи которого данная деятельность осуществляется. Работа опирается на многокомпонентную модель мнемических процессов (Аткинсон, Бэддели, Бахрик). В работе используется концепция автобиографической памяти личности как высшей психической функции В.В. Нурковой.


Новизна. В работе впервые собран и проанализирован эмпирический материал, соответствующий требованиям «экологического подхода» У. Найсера - рассматривается соотношение характеристик воспоминания об эпизоде прошлого и фиксирующей его фотографии, сделанной самим испытуемым. Впервые обнаружены разнонаправленные закономерности в воспроизведении центральных и периферических областей запечатленного в памяти эпизода. Исследованы трансформации восприятия и воспоминания о динамическом эпизоде и проведено различение между закономерностями трансформации сюжета эпизода (линия действия) и действующих лиц эпизода (линия персонажей).


Объект исследования: выраженные в вербальной форме воспоминания о статических и динамических событиях прошлого, относящиеся к содержанию сделанных самим человеком фотографий и к содержанию продемонстрированного ему видеофрагмента (в сравнении с описаниями, сделанными испытуемыми при непосредственном восприятии).


Предмет исследования: соотношение между характеристиками содержания восприятия фотографического снимка и видеофрагмента и воспоминаниями о них.


Гипотезы исследования:


1. Существует специфика в закономерностях трансформации центральных и периферических (с точки зрения вспоминающего) областей мнемического образа. А) Выявленные ранее закономерности трансформации образа памяти на стадии хранения не являются универсальными.


Б) Закономерности трансформации центральных («фигура») и периферических («фон») областей мнемического образа имеют разнонаправленный характер.


2. Включение в процесс восприятия культурного средства фиксации образа (фотография) определяет результат воспроизведения непроизвольно запечатленной образной части эпизода.


А) Воспоминание о сделанной испытуемым фотографии одномоментной сцены (кадр) выполняет функцию «ключа» для извлечения из памяти воспоминания о целостном динамическом эпизоде и детерминирует характер расхождений между содержанием фотографии и воспоминанием о ней.


Б) При воспроизведении динамического эпизода наблюдается диссоциация между воспоминанием о сюжетной линии эпизода (линией действия) и воспоминанием о персонажах, включенных в действие.


Задачи исследования:


· Провести обзор зарубежной и отечественной литературы, посвященный проблеме конструктивного характера мнемических процессов.


· Провести обзор литературы, посвященной проблеме различий в восприятии различных областей видимого образа (проблема «Фигуры» и «Фона»).


· Провести теоретический анализ возможности экстраполяции закономерностей, выявленных на материале процессов восприятия, на механизмы функционирования мнемических процессов.


· Разработать экологически валидную методическую процедуру, позволяющую учитывать активность субъекта в ходе непроизвольного запоминания, а так же динамику трансформации мнемического образа.


· Провести эмпирическое исследование с целью соотнесения характеристик вербализованного воспоминания о фотографии, сделанной самим испытуемым без установки на запоминание, и объективного содержания фотографии.


· Выявить различия в воспроизведении:


1) информационной структуры, относящейся к смысловому центру зафиксированной на фотографии сцены;


2) информационной структуры, относящейся к смысловой периферии зафиксированной на фотографии сцены;


3) информационной структуры, относящейся к целостному динамическому эпизоду, референтом которого является фотография.


· Провести эмпирическое исследование влияния фактора времени (длительности интервала между просмотром и актуализацией) на характеристики вербализованного воспоминания о динамическом видеофрагменте.


· Выявить влияние изменения деятельнстной позиции (снижение её активности) на уровень воспроизведения элементов содержания памяти.


· Выявить различия в воспроизведении информации, относящейся к действующим персонажам видеофрагмента и к последовательности действий.


Апробация работы. Доклад по результатам первой эмпирической серии исследования включен в программу Третьей Международной конференции по когнитивной науке (20-25 июня 2008, Москва).


Глава 1. Теоретический обзор.
1.1 Проблема соотношения содержания мнемического образа и фотографии.

Физиология анализаторных систем человека накладывает свой отпечаток на тот образ реальности, который мы воспринимаем. Причиной этого служит устройство зрительного анализатора. Восприятие окружающей нас действительности имеет заметные ограничения. В виде ощущений человек получает малую часть физических свойств объектов, и эта информация весьма прерывиста и неоднозначна. Глаз человека реагирует только на определенный диапазон излучений, кроме того, ограничен угол обзора (120º у человека), а также зона, предметы в которой видны четко, то есть находятся в фокусе. Получая тончайшие намеки на природу окружающих объектов, мы опознаем эти объекты и действуем, но не столько в соответствии с тем, что непосредственно ощущаем, сколько в согласии с тем, о чем мы догадываемся. Несмотря на то, что получаемая человеком информация является неполной, а иногда и неточной, имеющийся опыт позволяет достраивать картину мира и действовать соответствующим образом, успешно ориентируясь в окружающем нас мире.


Кроме перечисленных ограничений зрительной системы существуют также обманы зрения, которые возникают в результате особых условий восприятия (наличия неопределенности), неверного осмысления полученной информации (Х.Р. Шиффман, 2003; Любимов В.В., 2007; Гусев А.Н., 2007). Восприятие человека часто «попадает в ловушку» таких иллюзий.


Также следует отметить, что главная задача, которая стоит перед восприятием – это выделение предмета восприятия из фона. Эдгар Рубин (1915) первым описал механизм, на котором основывается этот процесс: "Часть изображения, которая воспринимается как четко очерченная форма, называется фигурой, а остальное – фоном". Воспринимаемые различия между фигурой и фоном состоят в следующем:


1) фигура представляет собой "вещь", а контур воспринимается как ее очертания;


2) фон воспринимается как некая "субстанция" и кажется относительно бесформенным;


3) фигура кажется ближе к наблюдателю;


4) фигура кажется более отчетливой.


Обычно, если одно из двух полей разных по цвету или интенсивности тона больше по величине и включает в себя другое, то, скорее всего, именно оно и будет восприниматься как фигура. Однако случается так, что поля равновелики, они имеют общие границы и ни одно не включает в себя другое. В этом случае мы сталкиваемся с эффектом "мигания" фигуры и фона.


Возможности человеческой психики не безграничны. Мы живем в мире, наполненном информацией, но воспринять всю ее невозможно. Наши современники получают в десятки раз больше информации, чем даже те предшествующие поколения, которые жили лишь одно столетие назад. С появлением радио и телевидения, а затем и Интернета, объемы воспринимаемого сильно возросли. Да и без учёта этого факта сенсорные системы получают больше информации, чем способно переработать человеческое сознание. До человека доходит огромное число раздражителей, однако он отбирает лишь самые субъективно важные из них и игнорирует остальные. За это ответственно внимание.


Многообразие явлений внимания приводит к тому, что исследователи используют несовпадающие, чаще всего метафорические сравнения, объясняя то, чем, по их мнению, является внимание. Представители психологии сознания сравнивали внимание с лучом прожектора, выхватывающим ясную область сознания или (что более продуктивно) со зрительным полем; в когнитивном подходе используется метафора фильтра, производящего селекцию поступающей информации; бытует также метафора внимания как управляющего центра, который распределяет ограниченный ресурс психической «энергии» между различными видами деятельности. Историки психологии насчитали 35 различных определений и соответственно точек зрения на то, что такое внимание! Такая ситуация прежде всего связана с полифункциональностью процесса внимания (Фаликман М.В., 2006; Ю. Б. Дормашев, В. Я. Романов, 2002).


Функционально можно определить внимание как психический процесс, который качественно улучшает результативность деятельности (Нуркова В.В., Березанская Н.Б,, 2008). Основная функция внимания достигается следующими способами:


а) мобилизацией организма для оптимального выполнения деятельности и политикой распределения мобилизованного ресурса между текущими задачами;


б) блокированием или ослаблением нерелевантной основной задачи информации для предохранения психики от перегрузки;


в) активным выбором необходимой стимуляции с опорой на предвосхищение;


г) интеграцией изолированных содержаний сознания в целостные единицы;


д) самоконтролем успешности выполнения действия.


Таким образом, не только сенсорные системы накладывают отпечаток на наше видение окружающего мира, но и психологические механизмы, которые заключаются в том, что субъект выделяет из потока информации только то, что ему необходимо в конкретной ситуации, и волей-неволей игнорирует всё остальное. Вследствие этого образ восприятия не является точным слепком с реальности. Человек успешно ориентируется в окружающем мире, но это отнюдь не следствие того, что между Реальностью и Образом восприятия можно поставить знак равенства.


Насколько достоверны наши воспоминания? Мы не часто задумываемся над этим вопросом. Люди привыкли доверять своим воспоминаниям, считается, что человек вспоминает событие именно таким, каким оно и происходило. На свидетельских показаниях часто основывается вынесение приговора судьями, поскольку существует уверенность, что память человека точно восстанавливает событие. Но сейчас уже многие психологи ставят этот постулат под сомнение и приводят убедительные доказательства понимания памяти не как воспроизведения, а как реконструкции материала, на процесс которой влияют многие факторы (Нуркова В.В. , Бернштейн Д.М., Лофтус Э.Ф., 2003; Лофтус Э.Ф., 1985; Линдсей Д.).


Различие процесса формирования «Образа памяти» от «Фотографии» схематически представлено на рисунке 1.


Рис. 1. Соотношение Реальности, Образов памяти и Фотографии.


Реальность – это объективная реальность, в которой происходит деятельность субъекта.


Восприятие ограничивает поступающую в сознание субъекта информацию.


На основе воспринятой информации строятся образы памяти, на которые действуют ограничения восприятия и собственные искажающие моменты.


Фотография – моментальная фиксация ситуации фотоаппаратом.


Схема, представленная выше, акцентирует внимание на различиях между сущностями «Образов и памяти» и «Фотографией», которые зачастую воспринимаются как идентичные.


В данном случае мы будем воспринимать фотографию как объективный референт реальности, не учитывая ограничений фотоаппарата, определяемых его техническими характеристиками. Образы памяти и содержание фотографии, безусловно, имеют общие фрагменты и определенное сходство, но ставить между ними знак равенства нельзя. В первом разделе эмпирической части нами специально анализируется соотношение между образом памяти и объектом на фотографии.


1.2 Проблема конструктивного характера мнемических процессов в зарубежной и отечественной литературе

Наши воспоминания подвержены спонтанным трансформациям, однако мы привыкли им доверять, не задумываясь об этом. Считается, что если человек уверен в своих воспоминаниях, то они полностью соответствуют тому, что происходило в прошлом. Истинность таких воспоминаний признаётся не только самим вспоминающим, но и окружающими. И что особенно важно – очень часто на них основывается в своих выводах суд (а там ценой ошибкой может быть судьба и даже жизнь человека).


По данным Ф. Ансорфа (Answorth, 1998), предпринявшего анализ более 2000 публикаций по теме, появившихся в печати в период с 1995-го года, более 90% обвинительных приговоров в суде вынесено на основании показаний свидетелей, в том числе и с использованием опознаний по фотографии, т.е. на основании воспоминаний.


Однако, по данным Линдера (Linder, 2000) процент ложных опознаний по стандартным фотографиям может достигать 78%. Более того, показано, что уверенность человека в достоверности данных своей памяти мало зависит от того, в какой степени его воспоминания соответствуют событиям, произошедшим на самом деле (Найссер, Харш, 1992). При этом отдельным фактором, «убеждающим» человека в истинности воспроизводимых воспоминаний, является сопутствующее обращению к автобиографической памяти состояние автоноэтического сознания. Показано, что именно за счет переживания автоноэзиса достигается более высокая субъективная достоверность автобиографических воспоминаний при отсутствии качественных или количественных преимуществ по сравнению с другими типами воспоминаний (Talarico, Rubin, 2003).


Важный эксперимент был проведён Элизабет Лофтус (Elizabeth Loftus, 1974, 1979) в университете штата Вашингтон, обнаруживший, что тем, кто «сам видел», действительно верят, даже если известно, что их показания незначимы. Когда студентов знакомили с ги­потетическим случаем разбоя, где налицо были неопровержимые улики, но не было свидетельских показаний, за виновность голосовало только 18%. Другие студенты получали ту же информацию, но вдобавок показания одного очевидца. Теперь, зная, что есть некто, заявляющий: «Это он!», за виновность голосовали 72%. В третьей группе адвокат подсудимого дискредитировал эти показания (сви­детель имел зрение 20/400 (близорукость на один глаз и дальнозоркость на другой) и не носил очки). Смогла ли такая дискредитация показаний ослабить произведенный свидетелем эффект? Цифры показывают обратное — 68% все равно голосовали за виновность.


В других исследованиях Элизабет Лофтус было показано, что после дезинформирующих вопросов свидетели могут уверовать в то, что зеленый свет на самом деле был красным или, что у грабителя были усы, хотя у него их не было. Однако при опросе свидетелей следователи и адвокаты обычно задают вопросы, сформулированные на основе их собственного понимания случившегося. А это значит, что очень часто свидетели встраивают ложную информацию в свои воспоминания, особенно когда считают, что спрашивающий хорошо информирован.


Следовательно, несмотря на убежденность обыденной психологии в том, что память человека точно восстанавливает событие и является объективным свидетельством описываемых человеком событий, профессиональные психологи ставят этот постулат под сомнение. Получены надежные экспериментальные доказательства, что память – это не полное и точное воспроизведение воспринятого, а реконструкция, на процесс которой влияют многие факторы (обзор см. Нуркова В.В. 2006).


1.3 Исследования пластичности воспоминаний на ранних этапах развития психологии.

Еще в самом начале двадцатого века А. Бине и В. Штерн (Binet, 1900, Stern, 1910) в ходе своих исследований получили экспериментальные подтверждения, что мнемические процессы подвергают трансформации запечатленную информацию. Детям предъявлялись различные объекты для запоминания, и в ходе их дальнейшего опроса было выявлено, что их память довольно неаккуратна. А. Бине в 1900 году, опираясь на результаты экспериментальных данных, показал, что дети при даче показаний склонны допускать те или иные ошибки, и для верной оценки истинности ответа на вопрос, касающийся особенностей объекта восприятия, необходимо анализировать не только сам ответ, но и заданный вопрос.


Не обошел своим вниманием эту тему и З. Фрейд (3. Фрейд, 2002). Исходя из своих представлений о строении психики человека, он включил в круг интересующих его проблем и ошибки памяти. Он первым доказал, что забывание определяется не только временным фактором, но и наблюдаются феномены, имеющие мотивационно обусловленную природу. Согласно его концепции, забывание – это мотивационно обусловленный феномен, причины которого лежат в области бессознательного. Содержания памяти могут быть вытеснены из сознания, если само воспоминание несёт травматический опыт, или, если оно нейтрально само по себе, но ассоциативно связано с травмирующей ситуацией. Это положение З. Фрейд иллюстрировал различными примерами из обыденной жизни. Например, случай, произошедший с ним самим. Знакомая попросила его приобрести для неё шкатулку для хранения документов. Он согласился и был уверен, что знает, где в городе продаётся тот тип шкатулок, который требовался. Однако, выйдя из дома и пройдя изрядное расстояние, он понял, что не может найти искомый магазин. В недоумении он вернулся домой, достал городской справочник и там нашёл адрес искомого магазина. Оказалось, что магазин находится в доме, где живёт господин, с которым З. Фрейд недавно поссорился. И он, не отдавая себе в этом отчёта, избегал случайной встречи с этим господином, который был ему неприятен. Этим же З. Фрейд объяснял и случаи, когда доктора «забывают» о визитах бесплатных пациентов. Таким образом, было показано - мы забываем то, что на самом деле не хотим помнить. Интерпретации З. Фрейда могут казаться недостаточно доказанными, однако поднятый им вопрос о забываемых содержаниях памяти очень важен для понимания значимости мотивационных факторов трансформации воспоминаний.


Представители школы гештальтпсихологии тоже исследовали эту проблему, что подробно изложено в известной литературе (Гусев А.Н., 2007, Любимов В.В., 2007, Нуркова, Березанская, 2008). Важно отметить, что М. Вульфом было выявлено действие закона «прегнантности» и на мнемическом материале. Обнаружен феномен «стремления к хорошей форме», состоящий в том, что воспоминания по своей форме более симметричны и представляются более завершенными, чем объекты, которые их породили.


Введенные Ф. Бартлеттом, признанным авторитетом в области анализа пластичности воспоминаний, методики повторной и серийной репродукции ярко продемонстрировали изменчивость воспоминаний о визуально и вербально зафиксированных событиях. Одна из глав его знаменитой работы «Воспоминание» (Bartlett, F. C, 1932) завершается следующими словами: «В постоянно изменяющемся мире буквальное припоминание не имеет никакого значения. Воспоминание подобно удару искусного игрока в гольф. Каждый раз оно имеет различные характеристики» (цит. по Нуркова, 2006).


1.4 Корреспондентный подход в современной когнитивной психологии.

Пристальное внимание на проблему конструктивного характера воспоминаний было обращено только в конце двадцатого столетия (Нуркова В.В., Бернштейн Д.М., 2006). В разработке тематики качественного анализа продуктов памяти сформировалось новое направление - «корреспондентный подход» («correspondence conception»), представители которого (Koriat & Goldsmith, 1996, Schacter et al, 1998) развивают методологию «экологической психологии памяти» У.Найссера.


Авторами выделены следующие основные особенности данного подхода:


1) предметом исследования является собственно содержание воспоминаний;


2) специально изучается синтаксис, грамматика и прагматика мнемического нарратива;


3) забывание понимается как потеря связи между продуктом памяти и ситуацией в прошлом;


4) особое значение придается проблеме селективности памяти и, как следствие этого, происходит смыкание с исследованиями в области восприятия;


5) признается существенная роль мета-памяти или рефлексии мнемических процессов.


Полученные в ходе многочисленных исследований данные убедительно свидетельствуют, что воспоминания изменчивы, они развиваются, отмирают и искажаются либо целиком, либо в каких-то, зачастую крайне значимых, компонентах. Каждый человек обладает ложными воспоминаниями. При более детальном рассмотрении, все наши воспоминания в некоторой степени являются ложными, поскольку каждый акт памяти включает в себя процессы воображения и реконструкции.


Одна из ведущих исследователей в области памяти – Элизабет Лофтус – после проведения целого ряда исследований предложила схему, объясняющую механизмы реконструкции воспоминания (см. рис.2). Э. Лофтус также показала, что в результате включения новой информации часто происходят ошибки в воспоминаниях.





Рис. 2. Схема реконструкции воспоминания по Э.Лофтус.


На сегодняшний день выделены следующие виды ошибок памяти:


- потеря доступа к информации о событии


Многочисленные данные свидетельствуют, что забывания из семантической памяти не происходит (Нуркова В.В, 2006). Скорее речь идет о трудностях, связанных с нахождением того или иного фрагмента информации. Так, всем хорошо знаком эффект «верчения на кончике языка», описанный Р. Брауном и Д. МакНейлом (R. Brown, D. McNeil, 1966) – человек понимает, что знает искомое слово, может дать некоторые его характеристики, но извлечь его не получается.


- ошибки времени


Еще в 1890г. В. Джеймс в главе «Восприятие времени» писал: «В целом, время, наполненное разнообразными и интересными событиями, проходит быстрее, но кажется долгим, когда мы вспоминаем о нем. Напротив, незаполненное событиями время тянется долго, но оказывается коротким в ретроспекции». В дальнейшем были проведены исследования, в которых эта мысль получила свое развитие (У. Найссер, А. Хаймен, 2005). Установлены следующие конкретные виды нарушений временной локализации событий:


· «Циклический календарный эффект» заключается в том, что культурно и естественно детерминированная метрика времени (недели, месяцы, годы) заставляет субъекта впадать в регулярную ошибку относительно точной даты события (помнить день недели – не помнить месяц, помнить время года – не помнить год и т.д.).


· «Краевой эффект» заключается в том, что когда человека просят вспомнить события, относящиеся к какому-либо периоду, он воспроизводит максимальное количество событий, относящихся к началу и концу этого временного интервала. Пиллемер с коллегами (D. Pillemer, 1996) просили студентов записать как можно больше событий из первого года их пребывания в университете. Около 30% воспоминаний относились к сентябрю – первый месяц обучения. Аналогичный результат был получен и в том случае, когда респондентами были выпускники разных лет. Лучше всего вспоминалось начало первого курса и конец последнего. Тот же эффект наблюдается и в школьных сочинениях, когда ребят просят описать, как было проведено последнее лето.


· «Телескопический эффект» удаляет или приближает события на субъективной оси времени в зависимости от их личностной значимости. События, имеющие большую субъективную значимость для индивида, кажутся более близкими, чем те, которые не так важны для нас.


Многократно описан также «эффект пика» воспоминаний, который заключается в том, что взрослые люди вспоминают непропорционально большое количество событий, относящихся к возрасту юности несмотря на то, что и другие возрастные этапы жизни человека насыщены событиями не в меньшей степени (см. обзор Нуркова, 2000, 2006).


В исследовании (Нуркова В.В., Бернштейн Д.М., Лофтус Э.Ф., 2003) были проанализированы воспоминания москвичей о террористических актах в Москве 1999г. и в Нью-Йорке 2001г. Было зафиксировано, что испытуемые допускали существенные ошибки при оценке интервала времени между первым и вторым взрывами. При этом ошибка носила регулярный характер и в том случае, когда интервал измеряется в минутах (Нью-Йорк), и в том, когда он составляет дни (Москва). Наблюдалась переоценка времени, прошедшем между событиями. Описывая московские события, испытуемые считали, что в среднем период между двумя взрывами составил 126.7 часов (между взрывами на ул. Гурьянова и Каширском шоссе прошел 101 час). Вспоминая атаку на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке, испытуемые оценивали период между тем моментом, когда первый самолет врезался в Северную башню и тараном Южной башни в 30.14 минут (на самом деле интервал был равен 18 минутам). Таким образом, переоценка составила 25.5% для взрывов в Москве и 67.4% для атаки на башни Всемирного Торгового Центра. Отметим, что испытуемые были достаточно точны в изложении самого содержания событий. В связи с этим, можно предположить, что динамическая сторона воспоминания больше подвержена искажениям, чем статическая.


- изменение (искажение) значения события


По прошествии времени мы часто оцениваем произошедшие события несколько по-другому. Происходит переоценка свершившегося, утихают эмоции, возможно, открываются новые обстоятельства.


- встраивание новой информации в ходе получения нового опыта


Мы уже упоминали, что американская исследовательница Э. Лофтус предложила схему актуализации воспоминания, где предподлагается, что весь опыт человека влияет на процесс и результат воспоминания. В одном из экспериментов, проведенных Э. Лофтус (Хок Р.Р., 2003) 40 испытуемых смотрели трехминутный отрывок из фильма «Дневник Студенческой Революции». По ходу действия классную комнату крушили восемь демонстрантов. После просмотра испытуемых разделили на две группы и попросили заполнить опросники, касающиеся содержания фильма. Для половины респондентов один (основной для исследователей) вопрос был сформулирован так: «Был ли лидер четырех демонстрантов, которые ворвались в класс, мужчиной?». А для другой половины: «Был ли лидер двенадцати демонстрантов, которые ворвались в класс, мужчиной?». Остальные вопросы были идентичны. Через одну неделю после первоначального опроса испытуемых обеих групп вновь попросили ответить на вопросы, не просматривая фильм заново. В этот раз ключевым вопросом был: «Сколько демонстрантов вы видели, врывающимися в класс?». В группе, где в первой раз говорилось о двенадцати демонстрантах, в среднем было названо число 8,85. А в другой группе – 6,40. Таким образом, мы видим, что содержание первичного опроса оказало свое влияние на последующее воспроизведение материала.


Согласно данным опроса о функциях фотографии люди, вспоминая собственное детство, так или иначе, основываются на снимках, хранящихся в их семейных альбомах. (Нуркова В.В., 2006) Со временем размывается грань между реальными воспоминаниями и реконструкцией прошедших ситуаций на основе фотографий из семейного альбома (а также по рассказам друзей, знакомых).


Важно еще раз подчеркнуть, что во всех указанных выше исследованиях авторы пытаются отыскать закономерности трансформации воспоминаний, которые были бы универсальными для различных компонентов и различных форм воспоминаний: смыслового центра воспоминания и его периферии; статичного мгновения прошлого и динамичного, разворачивающегося во времени эпизода.


Показателен в данном контексте переход от воспоминании о событии к воспоминанию об образе запечатленном на фотографии. В работе Уэйда, Гарри, Рида и Линдсея (2003) с помощью компьютерной программы PhotoShop была произведена компиляция личных детских фотографий и контекста вымышленной ситуации (полет на воздушном шаре). 40% испытуемых впоследствии «вспоминало» обстоятельства «воздушной прогулки» и сообщало множество подробностей. Более того, когда исследователи открывали «обман», испытуемые отказывались признать, что воспоминание было сфальсифицировано. Так велика была уверенность в его истинности!


В описанных выше технологиях создается ситуация диссонанса между утверждением авторитетного для субъекта источника (коим выступала фотография) о наличии определенного факта жизни и отсутствием соответствующего феноменологического компонента воспоминания. Диссонанс снимается за счет «имплантации» ложного воспоминания в автобиографическую память.


Единственным известным нам примером диссоциации компонентов мнемического образа относительно чувствительности к трансформациям является «эффект оружия», открытый Э. Лофтус (Нуркова В.В., 2008). В ее работе было показано, что под воздействием психологического стресса наблюдается элиминация фрагментов воспоминания, не связанных со стрессором и, наоборот, субъективное увеличение и детализация фрагментов воспоминания, которые относятся к стрессору (смысловому центру воспоминания).


Испытуемые приглашались для эксперимента в лабораторию, но их просили подождать некоторое время, прежде чем всё будет готово для проведения эксперимента. Представители первой группы испытуемых слышали, что за дверью идёт обсуждение неполадок, связанных с компьютером, затем дверь открывалась, и из неё выходил человек с неким прибором в руках, он здоровался и удалялся. Другая группа слышала, что за дверью происходила борьба, слышались крики и стоны. После этого распахивалась дверь и из неё выскакивал человек с большим ножом в руках, на котором были видны следы крови (на самом деле это была краска). После этого испытуемых из обеих групп просили, как можно более подробно вспомнить всё произошедшее. Как оказалось, группа, пережившая стресс вследствие встречи с актёром-«преступником», могла воспроизвести значительно меньше деталей произошедшего события, и ошибались при опознании виденного ими человека. Это объясняется тем, что их внимание приковано к «оружию», которое держал в руках «преступник». По мнению Э. Лофтус, «эффект оружия» препятствует эффективному опознанию преступников жертвами преступлений.


Позже подобный эксперимент был проведён в более естественных условиях К. Морганом с коллегами (Нуркова В.В., 2006). Им представилась уникальная возможность изучить эту проблему вне стен психологической лаборатории. Участниками эксперимента стали военнослужащие американской армии, проходившие специальную подготовку, которая включала в себя «школу выживания», попадая в «плен» солдаты подвергались испытаниям «на прочность», в том числе их склоняли к предательству. После завершения курса, К. Морган предлагал испытуемым опознать тех, кто играл роль надзирателей. Оказалось, что пережившие сильный стресс солдаты всех практически опознавали как своих «мучителей».


1.5 Исследования эффективности произвольной и непроизвольной памяти в деятельностном подходе.

Вопрос об эффективности произвольного запоминания поставил в своих исследованиях отечественный психолог А.А.Смирнов (Психология памяти, 2002). В одном из своих экспериментов он предлагал двум группам школьников заучивать равные отрывки текста. При этом первой группе сообщалось, что они должны будут воспроизвести текст на следующий день, а второй – лишь спустя две недели. В действительности же опрос происходил через неделю. Сведения о том, через какой срок необходимо будет вспомнить ранее заученный отрывок текста, повлияло на полноту и точность воспроизведения. Те, кто предполагал, что вспомнить отрывок придётся через две недели, воспроизводили текст значительно лучше, чем первая группа. Таким образом, цель позволяет человеку контролировать, что и как запоминается. Произвольное запоминание осуществляется специальными мнемическими действиями и приёмами.


З.М.Истомина показала, что эффективность запоминания зависит от мотивации той деятельности, в которую включены процессы памяти, а также её соответствия возрасту испытуемых (Психология памяти, 2002). В эксперименте воспитанников детского сада просили заучить ряд слов – дети 4-5 лет терялись и не знали, как справиться с задачей. После этого им предлагали сыграть в ролевую игру «Магазин», где тот же список слов нужно было запомнить как «список покупок». Игра была организована так, что детям для выполнения поручения - запоминание списка и его воспроизведение – требовалось дойти до прилавка в соседней комнате. Мнемическая задача встраивалась в игровую деятельность. Заучивание слов становилось действием, подчинённым более широкой деятельности игры. Дети 5-6 лет гораздо лучше справлялись с таким заданием. Было отмечено две стратегии поведения ребят – добежать быстрее до «прилавка» или постоянное повторение списка по пути в соседнюю комнату, чтобы удержать его в памяти. З.М. Истомина описала три уровня развития произвольной памяти у детей. На первом этапе самостоятельная цель запоминания не может быть обнаружена (произвольное воспроизведение при этом обгоняет в развитии произвольное запоминание и ребёнок может специально вспомнить что-то, ранее непроизвольно запомненное). На втором этапе – ребёнок уже может вычленить цель запоминания, однако у него ещё нет достаточного инструментария для реализации этой цели (на этой стадии находились дети, которые старались добежать быстрее в соседнюю комнату, чтобы не забыть по пути список «покупок»). На третьем – ребёнок овладевает постепенно приёмами произвольного запоминания и начинает их применять. Продуктивность произвольного запоминания взрослых, несомненно, выше, чем у детей. Следует учитывать, что развитие процесса произвольного запоминания неоднозначно соответствует процессу произвольного вспоминания.


А.А. Смирнов исследовал условия, определяющие непроизвольное запоминание. Для предварительного ответа на этот вопрос он опросил пятерых своих коллег по Психологическому институту о том, что они запомнили из своего утреннего пути на работу. Опрос проводился неожиданно для испытуемых и проходил примерно через полтора часа после начала работы. Оказалось, что испытуемые рассказывали главным образом о том, что было связано с основным руслом их деятельности – дорогой на работу. Они совершенно не помнили тех обстоятельств пути, которые не имели отношения к их цели, например, они не могли вспомнить, о чём думали по пути от дома на работу. Таким образом, было выяснено, что важнейшим условием непроизвольного запоминания является причастность материала к основному руслу осуществляемой субъектом в данный момент деятельности и (или) к сфере значимых, устойчивых мотивов. Оптимальным для непроизвольного запоминания является соответствие материала целевому уровню деятельности.


П.И. Зинченко сформулировал закономерности, объясняющие результаты наблюдений А.А. Смирнова. Он утверждал, что основная форма непроизвольного запоминания является продуктом целенаправленной деятельности, которая не является мнемической по своему характеру (Психология памяти, 2002). Для доказательства этого были проведены экспериментальные исследования. Методика заключалась во включении материала, запоминание которого потом фиксировалось, в деятельность, не связанную с запоминанием. Испытуемым предъявлялись карточки, представлявшие собой изображения различных предметов, в углу стояли цифры. Одной группе испытуемых давалась инструкция расклассифицировать изображения предметов. Другая группа получала задание составить возрастающий числовой ряд из цифр, которые находились в углу карточек. После этого всех испытуемых просили вспомнить, какие рисунки и цифры были на карточках. Обнаружилось, что те, кто выполнял задачу на классификацию предметов, вспоминали цифры в десять раз хуже. И наоборот, те, кто имел дело с цифрами – плохо помнили изображения предметов. Непроизвольное запоминание наблюдалось лишь в случае том случае, когда они были предметом деятельности.


В следующей серии экспериментов П.И. Зинченко испытуемым предлагались два других набора карточек с изображением различных предметов – первой группе испытуемых требовалось составлять пары по совпадению первых букв названий предметов. Вторая же группа объединяла пары по смыслу. В результате, при втором варианте инструкции испытуемые смогли вспомнить значительно большее количество карточек, чем когда им нужно было ориентировать лишь на первую букву. Этот эксперимент убедительно доказал, что полученный эффект нельзя свести к проблеме внимания, поскольку весь материал, представленный на карточках использовался испытуемыми в обеих группах. Однако результаты запоминания были выше у тех испытуемых, у которых деятельность требовала большей включённости в процесс.


Важным условием эффективности непроизвольного запоминания оказалась не только включённость материала в выполняемую деятельность, но и сложность самой деятельности, а также активность испытуемого, необходимая для реализации этой деятельности. В.В. Нуркова использует термин «принцип деятельностной специфичности кодирования», имея в виду, что при непроизвольном запоминании фиксируются не все аспекты материала включенного в деятельность, но только те из них, которые значимы для выполнения деятельности.


1.6 Фотография как культурное средство регуляции памяти.

В психологических исследованиях памяти фотографический материал используется весьма активно. Например, для изучения влияния стресса на точность воспроизведения по памяти деталей С. Кристиансон и Э. Лофтус демонстрировали участникам эксперимента фотографии дорожного происшествия с участием велосипедиста (Loftus, E.F., 1985; Р.Р. Хок, 2003). С аналогичными целями Сагара предъявлял испытуемым фотографии мужчины, который был в крови и сидел рядом с автомобилем, а также домохозяйки, у которой был порезан ножом палец. Контрольным группам предъявлялись фотографии, не содержащие травмирующих деталей. Было обнаружено, что спустя непродолжительное время нейтральные фотографии воспроизводились испытуемыми более полно, однако спустя несколько дней преимущество переходило к стрессогенным снимкам.


Е. Ашерманн предлагал дошкольникам игру в рыбалку, а спустя 10 дней их просили как можно полнее рассказать о той игре. Детям, входящим в экспериментальную группу, показывали фотографии, которые были сделаны в тот день, когда проходила игра. А детям из контрольной группы можно было опираться только на вербальную конструкцию. Было установлено, что даже для дошкольников фотография является мощным ключом для доступа к воспоминаниям (Нуркова В.В., 2006).


Интересен тот факт, что на воспоминания можно влиять, в том числе и с помощью фотографии. В уже упоминавшейся работе Уэйда, Гарри, Рида и Линдсея (2003) с помощью компьютерной программы PhotoShop была произведена компиляция личных детских фотографий и контекста вымышленной ситуации (полет на воздушном шаре, который был определённо невозможен в связи с действующим законодательством). Впоследствии, даже после признания экспериментаторов в том, что фотографии были смонтированы, испытуемые зачастую оставались, уверены в том, что подобный полёт на воздушном шаре действительно произошёл с ними, когда они были детьми. В данном эксперименте создается ситуация диссонанса между утверждением авторитетного для субъекта источника (коим выступала фотография) о наличии определенного факта жизни и феноменальным отсутствием воспоминания о нем. Диссонанс снимается за счет «имплантации» ложного воспоминания в автобиографическую память.


Убедительная сила фотографии столь высока, что показ фотографии, тематически не связанной с имплантируемым событием, всё равно сильно повышает вероятность эффективной дезинформации. Линдсей с коллегами провели следующий эксперимент – испытуемых (45 человек) просили вспомнить по кратким описаниям по три события, которые относились к их школьным годам. Одно из этих событий было вымышленным, а два остальных – реальными (Линдсей, 2003). Большая часть испытуемых успешно распознавало вымышленные события как неправду. Однако через неделю была проведена вторая серия, где вместе с аналогичной инструкцией испытуемые получали групповую фотографию класса, и тенденция опознавать вымышленные события как реальные значительно усилилась (в то время как на сами фотографии никак не были связаны с описываемыми событиями).


Таким образом, в настоящее время непроработанными остаются следующие аспекты изучения проблемы спонтанной трансформации воспоминаний:


· насколько зависит успешность запоминания от позиции запоминающего/вспоминающего;


· является ли трансформация смыслового центра кадра (сюжета) и смысловой периферии различной по своей природе;


· существуют ли различия при запоминании статических сцен и динамических эпизодов.


Глава 2. Эмпирическая часть исследования.


2.1. Эмпирическая часть
I.

Целью первой части эмпирического исследования является поиск ответа на вопрос, носят ли трансформации образа памяти универсальный характер для всех его компонентов или имеется специфика изменений, происходящих со смысловым центром кадра и его смысловой периферией.


2.1.1.Методика.

Нами была специально разработана новая методическая процедура. В теоретической части мы рассмотрели исследования, использующие фотографии в качестве стимульного материала в психологических исследованиях памяти. В нашей работе испытуемым не предлагался готовый набор фотографий, а они сами создавали свои уникальные снимки, что обеспечивало высокую включённость в деятельность и концентрацию на событии создания фотографии. Сравнение описаний снимка по памяти и его непосредственного описания позволили нивелировать оценочные (ошибочные) суждения эксперта о возможных неточностях в описании. Учитывалась только та информация, которую испытуемый давал о снимке либо по памяти, либо при непосредственном восприятии. Анализировалось, как между собой соотносятся фотографии (которые мы в данном случае принимаем как репрезентацию действительности), описание этих фотографий испытуемым и их образ, воспроизводимый по памяти. Мы старались сделать так, чтобы экспериментальная ситуация не воспринималась как лабораторный эксперимент, а была более естественной, «экологичной», чтобы испытуемые чувствовали себя включенными в процесс творческой деятельности, создавая снимки самостоятельно.


Всего в эксперименте приняли участие 15 человек, 7 мужчин и 8 женщин, в возрасте от 20 до 58 лет. Ни для кого из испытуемых фотографирование не являлось основной профессиональной деятельностью.


Каждый участнику выдавался аналоговый фотоаппарат с пленкой на 12 кадров. Испытуемых просили в течение недели сделать 12 фотографий заинтересовавших их эпизодов. Проявлять самостоятельно пленку и печатать снимки не разрешалось. Через неделю фотоаппарат с отснятой пленкой возвращался исследователям. Еще через неделю испытуемому сообщалось, что, в фотолаборатории пленка была испорчена. И необходимо как можно подробнее описать каждый сделанный снимок и дать ему название. Описания записывались на диктофон и расшифровывались. Далее испытуемым сообщалось, что их пленку удалось восстановить, но имеющиеся пленки перепутались. Поэтому им необходимо было отсортировать свои фотографии от чужих (выбрать свою фотографию из 4-х предложенных - соотношение 1:3). Выбор протоколировался.


2.1.2.Полученные результаты и их обсуждение.

Первичными данными являются:


- фотографии, сделанные участниками эксперимента, всего получен 151 снимок (фотографии, сделанные испытуемыми представлены в приложении 1);


- тесты описания фотографий, сделанные по памяти, представлены в приложении 2 - всего получено 157 описаний фотографий;


- описание фотографий при непосредственном предъявлении фотографии – 139 описаний (см. приложение 3).


Расхождения в количестве сделанных испытуемыми и описанных ими фотографий связаны с тем, что при первом описании 19 снимков было забыто, так же было получено10 описаний снимков, которые не были сделаны.


Далее данные были расшифрованы и сведены в таблицы (см. приложения 1-9). Описание каждой фотографии разбивалось на смысловые элементы, которые заносились в таблицы. Для этого использовался метод экспертных оценок. Участвовало 3 эксперта (в качестве экспертов выступали экспериментатор, его научный руководитель и один аспирант факультета психологии МГУ). Учитывались только совпадающие по всем экспертам результаты выделения категорий в полученных описаниях.


Были выделены категории «фигуры» и «фона». За «фигуру» образа памяти принималось то, что было предложено испытуемым в качестве названия фотографии. Описания снимков, сделанные испытуемыми по памяти, разбивалось на смысловые единицы и сравнивалось с имеющейся фотографией. Далее данные были расшифрованы и сведены в таблицы, по которым проводился анализ (в Приложении 5 представлены численные данные по каждому испытуемому).


Процент забывания деталей «фигуры»: 11.9%.


Процент забывания деталей «фона»: 43.2%.


Соотношение забывания деталей «фона» к забыванию деталей «фигуры»: 3.6 раза.


Все смысловые элементы распределялись по столбцам таблицы:


a. «вспомнил» - сюда

относились те элементы снимка, которые были описаны испытуемым и присутствовали на фотографии;


b. «не вспомнил» - сюда были отнесены те элементы, которые присутствуют на фотографии, но испытуемым в описании не были указаны;


c. «ошибка» - расхождения между описанием испытуемого и запечатленным на фотографии;


Элементы «фигуры» и «фона» распределялись по имеющимся подкатегориям. «Ошибки» «фигуры» и «фона» являлись итоговой информацией и в дальнейшем были проанализированы и классифицированы (см. Приложение 6). Мы не использовали результаты подкатегорий «вспомнил – не вспомнил», так как они содержат субъективное мнение экспериментаторов.


Было выделено 312 элементов «фигуры» и 463, относящихся к категории «фон». В целом испытуемые достаточно полно воспроизводили элементы «фигуры» (234 из 312, что соответствует 75%) при значимо более низком воспроизведении элементов «фона» (212 из 463, то есть 46% случаев). Всего испытуемыми в описаниях было допущено 104 ошибки.


При анализе расшифрованных записей экспертами выделено 6 основных типов ошибок: Приближение/Увеличение, Реконструкция, Отсутствие снимка, Стереотипицазия, Ошибка времени, Несоответствие описываемого момента снимка и кадра (в Приложении 4 представлена классификация всех допущенных ошибок). Рассмотрим их подробнее.


Было получено 11 (11%) полностью фантазийных воспоминаний о несуществующих фотографиях – так, испытуемый 003 описал четыре снимка, которые реально не были им сделаны (при этом у него же были снимки, которые он не смог вспомнить при описании).


В двух случаях (2%) наблюдалась ошибка времени суток. Испытуемый И, описывая два снимка, говорит: «сначала казалось, что снимки сделаны ранним утром, по пути на работу. Но потом вспомнила, что сделаны они вечером в воскресенье. Освещение похоже».


Изменение ракурса при воспоминании эпизода встретилось в 11 случаях (11%). Его можно проиллюстрировать следующим примером. Испытуемый И. описывает снимок 04: «Пожарная лестница на полметра приделана к дому. Высокая. Дом кирпичный. Лестница, кусок стены и небо на кадре. Примерно половина неба, половина стены. Лестница на снимке левее центра». При этом на фотографии лестница смещена в противоположную сторону.


Этот же испытуемый так описывает свой снимок под номером 07: «Справа, может быть, и не попал, кинотеатр «Пушкинский», вроде бы не попал. На переднем плане – машины, все загораживают». На самом же деле машины едва попадают в кадр, видны только их крыши и обзору они не мешают. Ярким примером может послужить также описание испытуемым А своего десятого снимка: «Веточка, она расположена там приблизительно под углом… где-то там 25-30 градусов к горизонту… в третьей четверти координатной плоскости. Я так по крайней мере помню, что я так хотел». В кадре веточка расположена горизонтально, и мы видим, что автор снимка вспоминает, какой он выбирал ракурс, прежде чем сделать снимок.


В трёх случаях испытуемые ошибаются, был ли снимок горизонтальный или вертикальный. Вероятно, перед тем, как сделать снимок, авторы искали более удачный ракурс. По нашему мнению, использование фотографии в качестве средства произвольной регуляции памяти предполагает принципиальную «открытость» фотографического образа. Фотография служит орудием доступа, ключом, к динамической истории события, а не к моменту отраженному на снимке.


Данное предположение подтверждает распространенность несовпадения содержания описания и кадра (15% из общего числа сделанных ошибок). В данном случае испытуемый вспоминает эпизод смежный во времени с запечатленным на снимке, т.е. опираясь на него, адресуется к более широкому пласту воспоминаний. Приведём примеры:


Испытуемый Г., снимок 10: «Одуванчик пушистый. Одуванчик, на который подули и потом сфотографировали. Одуванчик на фоне травы. Возможно, немножко моя рука видна, которой я держу этот одуванчик». На снимке - одуванчик, который еще никто не сорвал, он растет из земли, также на него еще не дули – он полностью пушистый. Очевидно, что испытуемый описывает момент, который предшествовал фотографированию. Аналогичен пример испытуемого З, снимок 01: «Кошки, спящие спинами друг к другу. Две кошки на диване серого цвета, с коричневым, красно-коричневым рисунком спят спинами друг к другу. … насколько я помню, кошки продолжали спать...». На снимке - кошки подняли вверх головы, смотря на фотографирующего их человека. Именно спящие кошки привлекли внимание испытуемого, и у него была идея сделать такой снимок. Но к моменту нажатия на спуск кошки уже проснулись и сменили позы.


«Две кошки на диване серого цвета, с коричневым, красно-коричневым рисунком спят спинами друг к другу… насколько я помню, кошки продолжали спать».


У испытуемого А. на снимке 09 солнце уже зашло за горизонт и на фотографии видны только отсветы на облаках, а при рассказе он упоминает, что «солнышко там красивое было». Возможно, именно красивое солнце и побудило испытуемого сделать фотографию, но в момент съемки оно уже было за горизонтом, что мы и видим на снимке. Также показателен седьмой снимок испытуемого А. Он описывает его так: «…эта фотка была сделана возле метро «Китай-город», я только вышел из троллейбуса, у меня не было зонта, я видел, как идут все эти люди, мокнут под дождем. И мне просто захотелось это сфотографировать, потому что я… на самой фотографии просто люди. Идущие. Кто-то с зонтиком, кто то чем угодно укрывается, по-моему, там кто-то даже газеткой укрывался или пакетом…». Он приводит много подробностей, деталей. Но на фотографии мы видим только воду в луже и край тротуара. Здесь описываемый момент и момент нажатия на спуск разнесены довольно далеко, и наиболее ярко видно несовпадение описываемого момента и момента, когда был сделан снимок.


Сходный механизм, по-нашему мнению, объясняет ошибку выхода за границы кадра (11% от всех ошибок). Приведем примеры. Испытуемый А, описывая 2-й снимок, упоминает, что «там была справа школа». В этом месте действительно находится школа, но на фотографии этого не видно. Таким образом, испытуемый, реконструируя ситуацию, относящуюся к сделанному снимку, добавляет в описание деталь, которую не было видно в момент нажатия им на спуск. Испытуемый Б, снимок 10: «Угольки в костре. Парочка. Друг на друге. А верхняя часть кадра – основной массив дров». На самом деле в кадре только угольки, снятые крупным планом.


Испытуемый И., снимок 02.: «Справа – площадка. Небо серое. Дети играли». На фотографии детей нет, но во дворе дома действительно расположена детская площадка. Испытуемый М так описывает свой снимок 03: «Мотоциклисты. Там зады двух мотоциклов, правый причем харлей-девиссон, а левый типа БМВ, ребята одеты в одинаковые черные кож. куртки с надписью на спине типа tucscon. Отъезжают от заправки». На снимке же заправка не попала, в кадре только мотоциклисты.


При рассмотрении ошибок, которые испытуемые совершали при воспоминании «фигуры» и «фона» фотографии, выяснилось их качественное различие.


При воспоминании о «фигуре» снимка наблюдался эффект Приближения / Увеличения (10 из 104, 10%). В описании снимка испытуемый увеличивает «фигуру» за счет элиминации «фона» в образе памяти.


Например, испытуемый А. так описывает свой третий снимок: «Я сфоткал старую, убитую машину… Бел… бежевого такого цвета. На ней были рекламные вывески. … То ли Фольцваген какой-то такой грузовичок, ну, типа Газельки. Ну, грубо. Это, конечно, отдаленно похоже. На заднем плане там дом был. Так, нет, на заднем плане, по-моему… там чисто одна машина была. И все». На снимке белая машина действительно занимает центральное место, однако в кадр кроме нее попали также проезжая часть дороги, капот еще одной машины, тротуар, идущие по нему люди, деревья и дом.


Испытуемый К., снимок 04 «В самом низу дерево. Дырка как дупло. … видно только дупло». На фотографии видно не только дерево с дуплом, но и траву перед ним, и задний план. У испытуемого И на снимке 05 обрамляющие небо силуэты домов занимают половину пространства кадра. А по памяти испытуемый описывает снимок таким образом: «…Буквой «П». видно три стены и небо между ними. Неба больше, чем стен. Оно – центральная часть…». Испытуемый В, снимок 01: «внизу должны быть деревья, и справа и почти тоже доверху должны быть деревья. Я очень люблю… И сквозь ветки, по-моему, должны быть деревья, потому что тогда еще не до конца все распустилось». Деревья на фотографии видны только внизу.


В 9 из 10 случаев ошибка Приближения/Увеличения относилась к категории «фигура».


Другим обнаруженным эффектом была детализация «фигуры» образа памяти за счет реконструкции (21%). Данный тип ошибок заключался, например, в добавлении невидимых в момент фотографирования деталей.


Например, испытуемый З., описывая по памяти снимок, названный «Сковородка красная с макаронами», утверждал, что сковорода, которая является «фигурой» данного кадра, красного цвета. Однако на фотографии цвета сковороды не видно, поскольку снимок сделан сверху. Испытуемый А., снимок 02: «За спиной у них были ранцы такие одинаковые, и шли даже, по-моему, одинаково, пакетики «Перекрестка» одинаковые». Но на фотографии не видны какие-либо надписи на пакетах.


Испытуемый Ж., описывая снимок 01, говорит, что «у девушки хвостик». Однако нам этого не видно, поскольку она сидит к фотографирующему лицом, и ее прическа находится вне видимости.


В отношении «фона» воспоминания о фотографии наиболее распространена обратная тенденция - стереотипизация «фона» образа памяти (18% - 19 из 104 ошибок относились к этому типу).


Например, испытуемый Д. так описывает свое воспоминание о снимке 05: «Совсем на третьем плане – лес в утреннем солнце. Осенний лес – желтые листья». На фотографии же видны зеленые сосны и желтые березы. Осень ассоциируется с пожелтевшими листьями, поэтому образ памяти не индивидуален, схематичен. Испытуемый И так описывает свой снимок 01 – «на остановке справа стоят люди, но может быть их не видно» - мы же видим, что на остановке никого нет, прохожие идут по тротуару. Хотя обычно, конечно, на остановке стоят люди в ожидании нужного им транспорта. Ещё один пример - Испытуемый Б., снимок 08 – «Субару» с золотыми дисками» - на фотографии нельзя рассмотреть, что из себя представляют диски автомобиля, однако автор описывает привычную для него картину. Испытуемый Ж., описывая свой первый снимок, упоминает, что вторая девочка стоит около плиты. Вероятно, тут действует стереотип – человек на кухне занимается приготовлением пищи на плите. Ярким примером может служить описание испытуемым Е десятого снимка: «пальма в кадушке. На ней висит гнездо с птичкой». Пальма на этой фотографии выступала «фоном» и гнездо с птичкой завершило стандартное описание дерева. Испытуемый Б., описывая свой второй снимок, упоминает, что «еще два канна стоят, слева от костра, еще один справа. Это из того, что не менялось в лагере». Эти канны являлись обычным элементом пейзажа на тот момент, но в кадр, однако, не попали.


Таким образом, полученные результаты показывают, что включенность испытуемого в процесс создания фотографии обеспечивает сохранение не только самого образа кадра, но и всей сопровождающей ситуации. Также как и вспоминание процесса создания снимка открывает доступ к содержанию самой фотографии. При проверке, насколько успешно испытуемые узнавали свои фотографии среди чужих, когда испытуемым предлагалось из четырех представленных фотографий выбрать одну свою (в связи с тем, что «восстановленные пленки были перепутаны»), не было зафиксировано ни одной ошибки. Все испытуемые правильно узнали свои снимки.


Из этого можно сделать вывод, что включённость в деятельность обеспечивает такое сохранение образов, которое позволяет активировать их всего по нескольким деталям снимка. Можно сделать вывод, что в памяти хранится некая информация об эпизодах, и фотография является адекватным ключом к этим воспоминаниям, хотя и отличным по феноменологии. Нами были выявлено, что существуют ошибки воспоминаний, но теперь мы можем подробнее рассмотреть связь между фотографией и ситуацией, ключом к которой фотография является.


Проведенная первая часть исследования позволяет сделать следующие выводы:


· Акт фотографирования является для субъекта событием, предсказывающим высокий уровень запоминания эпизода.


· Акт фотографирования представляет собой своеобразный процесс означивания воспринятого, разделяющий его на зоны «фигуры» и «фона».


· В воспоминании об эпизоде «фигура» представлена значимо большим количеством элементов, чем «фон». В сумме «фигура» вспоминалась более подробно, чем «фон» – 259 против 237.


· Основной функцией сохранения в памяти образа сделанной фотографии является обеспечение возможности актуализации более широкого событийного контекста, что проявляется в типичных ошибках воспроизведения смежных во времени эпизодов и выхода за границу кадра.


· При воспроизведении «фигуры» и «фона» фотографии наблюдаются качественно различные искажения. Актуализация «фигуры» связана с ошибками, наращивающими объем информации (увеличение и детализация за счет реконструкции), в то время как обращение к «фону» создает обедненный образ за счет стереотипизации.


2.2. Эмпирическая часть II
2.2.1.Постановка проблемы эмпирического исследования
II

- В результате первого эксперимента были выявлены и сформулированы некоторые тенденции, присущие механизмам памяти, проявившиеся на небольшой выборке. Целью второго эксперимента, в первую очередь, является проверка и подтверждение обнаруженных в первом эксперимент тенденций на бóльшей выборке (109 испытуемых против 15 в первом эксперименте).


- Мы также унифицировали стимульный материал, пожертвовав активной позицией испытуемых – в первом случае они сами были создателями своих уникальных снимков, выбирали момент съёмки и были полностью включены в эту деятельность. Каждое описание фотографии рассматривалось индивидуально, что существенно увеличивало энергозатраты исследования и время, необходимое для их анализа. Включение видеосюжета в важную для студентов деятельность написания контрольной работы во втором эксперименте не гарантировало, что просмотр видео фрагмента и его последующее описание войдут в актуальную деятельность испытуемых.


- Также во втором эксперименте мы перешли от статичного изображения к динамическому эпизоду, так как в первом исследовании было установлено, что функцией сохранения в памяти образа созданной фотографии является обеспечение возможности актуализации более широкого событийного контекста. Это проявилось в частых ошибках - воспроизведение смежных во времени эпизодов, выход за границу кадра, изменение ракурса фотографии. Во втором эксперименте на материале описаний увиденного видеосюжета мы рассмотрим, сохраняется ли деление на «фигуру» и «фон» при описании динамического эпизода.


2.2.2.Методика

Вторая часть эмпирического исследования преследовала цель изучить спонтанные трансформации воспоминаний динамических сюжетов.


В эксперименте приняло участие 109 человек, студенты третьего курса физического факультета МГУ им. М.В. Ломоносова, 31 девушка и 78 юношей.


Анализировался уровень потери и искажения данных непосредственно восприятием при описании ситуации сразу по её окончанию, а также качественно и количественно оценивались потери и искажения данных при воспроизведении ситуации через выбранный отрезок времени (3 недели).


I
-й этап исследования


Во время написания контрольной работы по курсу «Психология внимания», задания которой проецировались при помощи проектора на большой экран, между двумя заданиями, неожиданно для испытуемых, начиналась демонстрация видеосюжета. Длина ролика составляла 98 секунд. Демонстрация проходила без звука, чтобы внимание испытуемых было сосредоточено на зрительных образах. Включение экспериментальной части в контрольную работу обеспечивало высокий уровень внимания у испытуемых, их вовлечённость в процесс – вовлечённость в деятельность. Неожиданное появление стимульного материала имитирует процесс попадания людей во всевозможные инциденты в качестве свидетеля. После окончания видеосюжета испытуемым было предложено описать увиденное, что представлялось одним из заданий контрольной работы, такое описание аналогично описанию фотографии при непосредственном предъявлении в первой части эксперимента – происходит означивание увиденного видеоролика.


I
I
-й этап исследования


Спустя три недели испытуемые писали очередную контрольную работу. Одним из заданий являлось описание просмотренного ранее видеофрагмента.


Всего было собрано 282 протокола. Впоследствии из них были отобраны пары протоколов, содержащие первое и второе описание видеоролика. Данному условию удовлетворяло 109 пар протоколов.


Затем результаты были расшифрованы и проанализированы. Описания первого и второго этапов сведены в таблицу, по которой проводился анализ (см. приложение 7).


2.2.3.Полученные результаты, их обработка и обсуждение

Анализ проводился методом экспертных оценок и количественного подсчёта элементов. Участвовало 3 эксперта – профессиональных психолога. Каждый эксперт анализировал все протоколы. При дальнейшей обработке учитывались только совпадающие мнения всех экспертов. Экспертиза проводилась по изложенным ниже категориям.


Описание испытуемыми видеосюжета разбивалось на две основные части, соответствующие категориям "фон" и "фигура". Категория «фигура» включает в себя две подкатегории: «персонажи» и «сюжет». Это отличие от категорий в первом эксперименте обусловлено переходом от статичного снимка к динамическому эпизоду – испытуемые описывают не только персонажей, принимающих участие в действии, но последовательность действий, которые происходят на экране.


Подкатегория «персонажи» состоит из следующих элементов:


® количество действующих лиц,


® особые приметы (максимально 5 баллов, соответственно количеству действующих лиц, особые приметы которых указывались),


® возрастное соотношение пары, на которую была направлена агрессия,


® наличие оружия у дерущихся.


К подкатегории «сюжет» относятся следующие элементы:


® появление на участке «гостей»,


® разговор,


® драка,


® выход пятого участника действия из дома,


® приветствие старшего из дерущихся с вышедшим из дома,


® отсылка охранников,


® заход пришедших вместе с пятым участником в дом.


В категорию «фон» входили следующие элементы описания видеоролика:


® время года,


® время суток,


® загородный участок,


® деревья,


® дом,


® дорожка,


® газон,


® забор.


В приложении 8 представлена таблица, где учитывается, какие элементы, упоминаются испытуемыми в первом и втором описаниях видеоролика. Экспертами рассматривалось, насколько подробно описывает испытуемый категории «фигура» и «фон».


Таким образом, при максимально подробном описании видеосюжета можно было получить 872 элемента «фона» и 1526 элементов «фигуры» для 109 испытуемых. В дальнейшем при анализе данных мы достигаем независимости результирующих величин от специфики указанной выше общей численности деталей.


Приведём пример одного из наиболее полных описаний (испытуемый 093): первое описание:


«4 человека (по двое) повздорили, начали драться. У двоих были дубинки (резиновые). Двоих побили. У одного потекла кровь из носа и изо рта, к тому же этот человек был в синем балахоне. Всё происходило в светлый день, вокруг деревья, трава, забор. Рядом дом и дорожка, ведущая к нему. Через некоторое время, в процессе драки, из дома вышел важный человек с бородой и усами, короткой стрижкой, в какой-то лёгкой футболке (или рубашке). Все четверо отреагировали на его голос, несколько испугались, драка прекратилась. Мужчина увёл одного из подравшихся (того, у кого кровь была на лице), двое с дубинками отшагнули назад, потом развернулись и пошли в сторону от места происшествия. Изначально стояли двое (у которых оказались дубинки), другие двое что-то им сказали (или те первые), началась драка. На улице поздняя весна или ранняя осень. Местность - не город, похоже на дачу или коттеджи. Видимо, всё окружено забором глухим, бетонным, высоким».


Описание 2:


«Два молодых человека (лет 25-27) подошли к другим двум молодым людям. Они повздорили, начали драться. У двоих, которые изначально стояли, были (по-моему, резиновые) дубинки. Одному парню, по-моему, в джинсах и тёмном свитере, разбили нос и челюсть (оттуда шла кровь). Потом из домика, что стоял рядом, вышел мужчина лет 45-50, с бородой, немного лысый, по-моему, в футболке или легкой рубашке, грозно посмотрел на дерущихся. Те его заметили, оступились, перестали драться. Мужчина забрал одного парня, того, кому разбили нос, в дом. Остальные разошлись, сделали телодвижение в сторону уходить. На улице весна или ранняя осень, местность вроде леса – много деревьев и травка. Окружено все забором, бетонным, с человеческий рост».


А также пример, когда испытуемый описывает только последовательность действий (подкатегория «сюжет»; таким образом, мы наблюдаем диссоциацию категории «фигура» на «сюжет и «персонажи») – испытуемый 73, описание 2:


«Разговор, конфликт, мордобой, появляется новый, разнимает нетривиальным образом, удаляется вместе с бьющими. Оператор показывает недоумение двоих, оставшихся».


В Таблице 1 приведены результаты соотнесения выделенных выше параметров по категориям «фигура» и «фон».


Таблица 1. Процентное соотношение забытых и описанных элементов по категориям «фигура» и «фон».





























Фигура Фон
Первое описание 587 180
Описал 38,47% 20,64%
Не описал 61,53% 79,36%
Второе описание 470 135
Описал 30,80% 15,48%
Не описал 69,20% 84,52%

Количественный подсчёт данных проводится по следующей методике:


1) для каждой из таблиц вычисляется процентное соотношение описанных деталей в каждой категории по формуле: "количество описанных деталей" / "общее количество деталей" * 100%


2) вычисляется разница процентных отношений описанных деталей для каждой категории путём сравнивания данных в двух таблицах. Таким образом, находится процентное количество потерянных деталей: "процентное количество потерянных деталей" = "процент описанных деталей в начале эксперимента" - "процент описанных деталей в конце эксперимента"


3) вычисляется процент потери деталей от общего процентного количества описанных, а начало эксперимента деталей. Таким образом, достигается независимость результирующих величин от специфики экспериментальной ситуации (численности общего количества деталей).


Таким образом, за время между первым и вторым описаниями испытуемыми утеряно 25% изначально описанных деталей «фона» и 20% изначально описанных деталей «фигуры». Мы видим, что забывание деталей «фона» происходит в 1.25 раза интенсивнее. Эти данные аналогичны тем, которые были получены в первой части эмпирического исследования. Численные различия коэффициентов в первом и втором случаях обуславливаются изначально сильным обеднением фона во втором эксперименте. Более подробно данная тенденция будет рассмотрена ниже.


От первого описания ко второму произошло значимое снижение объёма указанной испытуемыми информации – объём (количество символов) первого описания составляет: 48334 знака, а второго: 31054 знака (см. Табл.2,3,4)


Таблица 2. Статистики парных выборок для сравнения объема вербальных описаний видеоролика при воспроизведении сразу после просмотра и через 3 недели




















Среднее N Стд. отклонение Стд. ошибка среднего
Пара 1 VAR00001 443,4312 109 223,93763 21,44933
VAR00002 284,8991 109 161,82432 15,49996

Таблица 3. Корреляции парных выборок для сравнения объема вербальных описаний видеоролика при воспроизведении сразу после просмотра и через 3 недели












N Корреляция Знч.
Пара 1 VAR00001 & VAR00002 109 ,518 ,000

Таблица 4. Критерий парных выборок для сравнения объема вербальных описаний видеоролика при воспроизведении сразу после просмотра и через 3 недели


























Парные разности T ст.св. Значимость (2-сторонняя)
Среднее Стд. отклонение Стд. ошибка среднего 95% доверительный интервал разности средних
Нижняя граница Верхняя граница
Пара 1 VAR00001 - VAR00002 158,53211 196,96336 18,86567 121,13708 195,92714 8,403 108 ,000

Из вышеизложенного видно, что во многом изменения связаны с забыванием деталей «фона».


1. Мы сравнили, влияет ли изменение деятельностной позиции (снижение её активности) на уровень воспроизведения элементов содержания памяти.


В первой части эксперимента процент забывания деталей «фигуры» составлял 11.9% и 43.2% для «фона». Во второй части эксперимента, когда испытуемые не являлись непосредственными участниками ситуации, а были лишь наблюдателями видеосюжета, процент забывания деталей «фигуры» составил, соответственно 30.8%, а для «фона» - уже 84.5%. Видно резкое увеличение количества потерянной информации - более чем в 2 раза. Из вышеприведённых цифр можно сделать вывод, что включённость активной деятельности в эксперимент влияет на показатели воспроизведения ситуации по памяти, а точнее обеспечивает лучшие характеристики запоминаемости.


Встречались записи такого рода: «Лень описывать», как у испытуемого 023 в случае повторного описания увиденного на экране, также были случаи несерьёзного отношения к заданию, когда описывались не увиденные события, а давалась их ироническая интерпретация – у испытуемого 044 – «Моё кунг-фу лучше твоего кунг-фу». Некоторые во втором описании ограничивались одним словом, как это сделал испытуемый 033 – во втором описании он написал: «Дубина» (что можно рассматривать как яркую демонстрацию эффекта оружия). Тогда как в первой части эксперимента испытуемые добросовестно описывали сделанные ими самими фотографии.


2. Сохраняется ли преимущество воспроизведения категории «фигура» перед «фоном»?


Второй эксперимент также показывает преимущество воспроизведение «фигуры перед фоном. При использовании фотографий соотношение забывания деталей «фигуры» к забыванию деталей «фона» составляло 3.6 раза. Во втором эксперименте разница составляет 2,7 раз. Мы связываем эти данные с тем, что во втором эксперименте испытуемые не являлись активными участниками ситуации, а были лишь наблюдателями.


3. Была выявлена диссоциация категории «фигура» на две составляющие – «Что/кто» и «Что делает».


Во втором эксперименте, также как и в первом, видно разделение образа события в памяти на «фигуру» и «фон». В первом эксперименте описание фотографии разделялось на данные категории в соответствии с тем, чему испытуемый в первую очередь уделял внимание при описании. Во втором эксперименте такой статичный элемент как фотография был заменён на динамический сюжет. При описании увиденного видеоролика испытуемые описывают место, где происходило действие – эта часть описаний рассматривается нами как элементы категории «фон». Были также выделены подкатегории «фигуры», относящиеся к описанию действующих персонажей (то же включала в себя категория «фигуры» в первом исследовании), и к описанию порядка происходящего, что является качественным отличием от предыдущего исследования. В некоторых случаях мы видим, что описание сводится только к категории «сюжет» - как у испытуемого 073 во втором описании:


«Разговор, конфликт, мордобой, появляется новый, разнимает нетривиальным образом, удаляется вместе с бьющими. Оператор показывает недоумение двоих, оставшихся».


4. Классификация ошибок, допущенных испытуемыми при описании видеосюжета сразу после просмотра и спустя три недели.


При анализе расшифрованных записей была составлена «таблица ошибок» (Приложение 9), где собраны ошибочные описания испытуемых. Выделено 6 типов ошибок: Усиление, Увеличение, Изменение деталей, Дополнение новыми деталями (домысливание), Обеднение, Ярлык. Рассмотрим категории ошибок более подробно.


Усиление - усиление проявлений сюжета: силы действий, жёсткости реакций, яркости эмоциональной окраски и т.д. Данный тип ошибок встречается в 63 случаях и относится к категории «фигура». Приведём примеры. Испытуемый 066 так описывает сцену драки - «В стычке два на два одному проломили голову чёрной дубинкой», что значительно преувеличивает серьёзность нанесённой травмы. Испытуемый 027 усиливает при втором описании действия, присущие охранникам: «Двое людей направлялись к дому знакомого, их остановили два охранника и хотели обыскать». Однако в показанном видеоролике не было чётко понятно, что кто-то из действующих лиц является охранником, и никто не пытался обыскать вошедших. Испытуемый 002 вспоминает, что «был выбит зуб у молодого человека в синей толстовке», что также является характерным примером усиления. Такую же деталь «вспоминают» и испытуемые 010 и 012. Также преувеличено высказывание испытуемого 104 «Они валялись на траве во дворе и дрались» - он усиливает проявление сюжета.


Тип ошибки Увеличение представляет собой увеличение разнообразия, количества, размеров и других свойств объектов сцены. Этот тип ошибок встречается в 9 случаях, относится к категории «фигура». Например, испытуемый 091 «вспоминает», что «на даче дерутся человек пять-шесть», и это показательный пример, потому что в драке принимали участие четыре человека, а не пять-шесть. Подобного рода ошибка встречается и в описании у испытуемого 068: «Было трое молодых людей во дворе... К ним подошли двое». Также испытуемый 002 во втором описании пишет, что «произошла ссора между двумя группами людей: пожилой + молодой и четырьмя другими молодыми». Здесь также испытуемый «вспоминает», что людей было не четверо, шестеро, что является фактической ошибкой.


К Обеднению относится уменьшение разнообразия, количества, размеров и других свойств объектов. В описаниях испытуемых было встречено 10 ошибок такого рода. Пятеро испытуемых вспомнили, что дрались трое человек, а не четверо, как было показано в видеофрагменте. Так описывает 88й испытуемый «В саду трое мужчин, которые выясняли свои отношения. Двое мужчин, похоже, были друзьями и хотели что-то от третьего». Трое испытуемых упоминают лишь об одной дубинке, хотя двое из дерущихся были вооружены дубинками и даже пустили их в ход.


Стереотипизация представляет собой более общий класс ошибок, который включает в себя следующие типы ошибок:


Изменение деталей - замена объективных деталей сцены и сюжета, не совпадающими с ними субъективными образами. Было отмечено 78 ошибок данного типа, 5 из них относятся к категории «фон». Приведём примеры подобного рода ошибок. Испытуемый 107 так описывает фон, на котором развивается сюжетная линия видеоролика: «живописная местность: дом (светлый), берёзы, кажется, зима, кажется». На самом деле в кадре из деревьев были видны только сосны. Также примером данного типа ошибок может служить описание испытуемым 032 пятого мужчины, появившегося из близстоящего дома: «Затем из дома вышел другой мужчина с бородой в белом свитере и разрешил этот вопрос мирным путём, помог пострадавшему». Этот человек был в видеосюжете одет в полосатый свитер (синий, с белыми и красной полосками). Но подобного рода ошибка с описанием цвета его свитера довольно распространена - испытуемый 057 описывает его как «человека в красной кофте». А испытуемый 063 вспоминает красновато-бордовый свитер. 089 максимально изменил в своём втором воспоминании пятого человека, показанного на экране: «Вышедший: легкие летние ботинки, высокий, сильный, с бородой. Одет был в белую одежду». На самом деле он был одет в синие домашние тапочки, светлые брюки и полосатую кофту. Также его сложно назвать высоким.


Дополнение новыми деталями (домысливание) представляет собой дополнение вымышленными деталями элементов сцены и сюжета, а также реакций на действия, и причин, побуждающих персонажей к действиям. Данный тип ошибок встречается 62 раза. Вот несколько примеров подобных ошибок: испытуемый 108 в первом описании следующим образом упоминает место, где происходили показанные события – «Во дворе загородного дома с красной крышей из черепицы и белым забором стояли 4 человека», однако дом не был показан в сюжете целиком, и крыша его в кадр не попала. Таким образом, испытуемый дополнил имеющийся у него образ новыми деталями. Испытуемый 024 в первом описании упоминает, что «вероятно, они что-то не поделили или, как иногда бывает, были в нетрезвом состоянии». Что является несомненным домысливанием образа, встраиванием более подробных деталей, не соответствующих действительности. Испытуемый 013 добавляет подробности, описывающие причины того, что двое пришедших людей вошли в дом вместе тем мужчиной, который незадолго до этого вышел оттуда: «видимо, предлагает зайти к нему в дом, видимо, залечить рану». Испытуемый 004 определил, что вышедший из дома человек являлся хозяином участка, хотя он мог просто гостить в этом доме: «он (участок) принадлежал тому, который и вышел из дому». Испытуемый 038 указывает в своём описании, что «он был в курсе того, что парня должны избивать», хотя этого не было показано в сюжете.


Ярлык - дополнение элементов сцены и сюжета деталями, являющимися типичными для данного рода элементов, не присутствующими в сюжете либо отличающимися от присутствующих деталей. 45 ошибок, относящихся к данной категории. Наиболее часто испытуемые утверждали, что пятый человек, появившийся из дверей дома, является его хозяином, хотя это, несомненно, лишь предположение. 038 испытуемый был более радикален в своей оценке – «Из дома вышел солидный серьёзный мужик с бородой в полосатой кофте (видимо, раньше сидел в тюрьме и над всеми этими дерущимися начальник)». 099 «вышел человек нерусской наружности».


Количество, сделанных при описаниях видеоролика ошибок, отражено в табл.5 и табл.6 по выделенным категориям.


Таблица 5. Количество ошибок каждого из выделенных типов.





































Тип ошибок Общее количество ошибок Ошибки относятся к «фигуре» Ошибки относятся к «фону»
Усиление 63 63 0
Увеличение 9 9 0
изменение деталей 78 73 5
дополнение новыми деталями (домысливание) 62 54 8
Обеднение 10 8 2
Ярлык 45 45 0

Таблица 6. Сравнение количества ошибок, присутствующих в первом или втором описаниях.














Всего ошибок 268
Ошибки в описании 1, которые исчезли во втором описании 109
Ошибки, которые появляются только во втором описании 83
Ошибки, которые есть и в первом, и во втором описаниях 76

Интересно отметить, что, несмотря на бытующее мнение, что память человека лишь добавляет искажения при воспоминании, нередки случаи, когда ошибка встречается лишь в первом описании, которое был сделано непосредственно сразу после просмотра видеосюжета. А спустя три недели, во втором описании, её уже нет. Из 268 ошибок, 109 ошибок, которые встречаются лишь в первом описании. Их можно отнести к ошибкам восприятия, а не памяти. 83 ошибки, которые появляются только во втором описании можно назвать трансформациями воспоминаний.


2.2.4.Выводы по второй части эмпирического исследования

- В воспоминании о динамическом эпизоде также могут быть выделены категории «фигура» и «фон». За счёт появившейся динамики категория «фигура» разделяется на две части: подкатегорию «сюжет» составляет происходящая последовательность действий, происходящих в эпизоде, а подкатегория «персонажи» аналогична категории «фигура» для воспоминания о фотографии. Она представляет собой описание действующих лиц.


- Для динамического эпизода выявлены схожие закономерности трансформации образа памяти, как и в первом эксперименте. Полученные категории ошибок: Усиление, Увеличение, Изменение деталей, Дополнение новыми деталями (домысливание), Обеднение, Ярлык. В двух экспериментах была обнаружена тенденция к добавлению воспоминаний о «фигуре» и стереотипизации (данная динамика наблюдается для обоих подкатегорий – и для «сюжета», и для «персонажей»), а также редукции воспоминаний о «фоне».


- Во втором эксперименте испытуемые не были непосредственно включены в деятельность (в первом эксперименте они сами создавали фотографии, воспоминания о которых мы рассматривали). Было отмечено увеличение процента забывания деталей для категории «фигуры» 30.8%, а для категории «фон» – уже 84.5%.


Полученный результат хорошо согласуется с концепцией внимания как ресурса Д. Канемана, которым показано, что при снижении допустимой мощности внимания, реализуется весь потенциал основной задачи, в то время как фоновая задача решается в редуцированной форме. Аналогично в эксперименте Келлера и Адамса было показано, что распределение «энергии», обеспечивающей восприятие, неравномерно распределено в зрительном поле. «Энергия» внимания направляется на «фигуру» и делает более интенсивными процессы организации перцептивного образа. Наши данные показывают схожие тенденции: при более низком уровне деятельностной включённости по сравнении с первым экспериментом, процессы трансформации относительно категории «фигура» сохраняют свою интенсивность, в то время как процессы стереотипизации «фона» упрощаются, принимая форму обеднения вплоть до полного исключения из актуального образа памяти.


- Было отмечено, что в целом ряде случаев воспоминания о видеосюжете спустя три недели после его просмотра оказываются более точными, чем его описание непосредственно после окончания просмотра. Таким образом, мы можем отметить, что конструктивный характер мнемических процессов не всегда ухудшает качество воспоминаний. Она может нивелировать ошибки, допущенные человеком во время восприятия.


Выводы

Сравнение результатов первого и второго эмпирического исследований позволяет сделать следующие выводы:


1. Описанные в литературе закономерности трансформации образа памяти на стадии хранения не являются универсальными. Существует специфика в закономерностях трансформации центральных и периферических (с точки зрения вспоминающего) областей мнемического образа. Закономерности трансформации центральных и периферических областей мнемического образа имеют разнонаправленный характер. При воспроизведении «фигуры» испытуемые склонны к добавлению новых деталей, реконструкции, а также домысливанию увиденного. Категория «фон» же напротив больше подвергается стереотипизации и редукции. Полученные нами данные объяснимы с позиций концепции внимания Д. Канеманна, где внимание рассматривается как ресурс, который распределяется между текущими задачами, выполняемыми человеком.


2. В первой части эмпирического исследования было установлено, что фотография, как культурное средство фиксации оказывает влияние на результат запоминания. Разработанная нами методика, когда испытуемые сами создавали фотоснимки, выявила существенно более высокий уровень воспроизведения деталей при воспоминании этих снимков. Во второй части эмпирического исследования, когда испытуемые были лишь зрителями видеоролика, забывалось в среднем 25% изначально описанных деталей «фона» и 20% описанных сразу после просмотра деталей «фигуры». Таким образом, деятельностная включённость человека в ситуацию значительным образом влияет на эффективность запоминания и сохранения материала в памяти.


3. Воспоминание о сделанной испытуемым фотографии заинтересовавшей их сцены (кадр) является «ключом» к воспоминанию о целостном динамическом эпизоде, что детерминирует специфику расхождений между содержанием фотографии и воспоминанием о ней. Данный факт был показан на материале ошибок, допущенных испытуемыми при описании сделанных ими кадров.


4. Исследование позволило обнаружить общие тенденции трансформации образа памяти. В первой части эмпирической работы выделено 6 основных типов ошибок: Приближение/Увеличение, Реконструкция, Отсутствие снимка, Стереотипизация, Ошибка времени, Несоответствие описываемого момента снимка и кадра. Переход от статичного образа к динамическому эпизоду (вторая часть эмпирического исследования) привел к изменению типов ошибок памяти, обнаружены следующие категории: Усиление, Увеличение, Изменение деталей, Дополнение новыми деталями (домысливание), Обеднение, Ярлык.


5. При воспроизведении динамического эпизода наблюдается диссоциация между воспоминанием о сюжетной линии эпизода (линией действия) и воспоминанием о персонажах, включенных в действие. Обе эти подкатегории относятся к более общей категории «фигура».


6. Во втором эмпирическом исследовании была обнаружена способность памяти «улучшать» воспроизведение, снижая уровень ошибок по сравнению с непосредственным восприятием. Это важно, поскольку обычно память рассматривается только с точки зрения возникновения ошибок памяти, ухудшающих качество воспроизведения деталей запоминаемого образа. Тогда как важно иметь в виду, что многие ошибки возникают именно при восприятии.


Заключение.

Нами был проведён теоретический обзор литературы, посвящённый проблеме конструктивного характера мнемических процессов. Также была проработана литература, связанная с проблемой различий в восприятии областей видимого образа – проблема «фигуры» и «фона». Было показано, что крайне несовершенный образ (это связано с порогом восприятия, с ограничением угла обзора, с наличием слепого пятна и т.д.) в Сенсорном регистре классифицируется и передается на следующий уровень на обработку, обеспечивая непрерывность образа. Было также отмечено, что объем внимания ограничен и колеблется во времени, что не может не влиять на возникающий образ реальности. Мы рассмотрели вопрос о достоверности воспоминаний и пришли к выводу, что термин «фотографические» воспоминания может быть принят только метафорически, поскольку нельзя ставить знак равенства между реальностью и фотоснимком, при помощи которого субъект запечатлевает ее (причина этого кроется в свойствах фототехники, а также двухмерности самой фотографии). Нами убедительно показано также отсутствие тождества между фотографией момента и воспоминанием о нем. Фотография выступает в роли социокультурного средства обеспечения доступа к содержанию памяти, воспоминания о фотографии также выполняют эту функцию и определяют процесс воспроизведения события (кадра).


В проведённом нами исследовании было впервые выявлено, что установленные ранее закономерности восприятия смыслового центра и смысловой периферии проявляются также и в организации мнемических процессов. Нами были разработаны новые методические процедуры, которые обеспечили возможность учитывать активность субъекта в ходе непроизвольного запоминания. Анализируя не только описания, сделанные испытуемыми по памяти, но и непосредственное восприятие ими снимка (или описание видеосюжета сразу после просмотра), мы рассматривали процессы, происходящие до действий мнемических трансформаций, а также нивелировали возможные субъективные суждения экспериментаторов.


Эмпирические результаты свидетельствуют о существенных различиях в воспроизведении информации, относящейся: 1) к смысловому центру зафиксированной на фотографии сцены, 2) к смысловой периферии зафиксированной на фотографии сцены, 3) к целостному динамическому эпизоду, референтом которого является фотография.


В перспективе планируется практическое использование полученных результатов. Исследование часто встречающихся типов ошибок описания фотографий по памяти и разработка методов их преодоления. Необходимо более подробное исследование механизмов спонтанной трансформации воспоминаний, для более тонкого изучения ошибок, с целью возможности их коррекции. В перспективе также разработка рекомендаций по адекватному использованию фотографических изображений в следственном деле и в судебной практике.


Важно также более развернуто соотнести трансформации образа, которые происходят на уровне восприятия, с возможностью памяти нивелировать ошибки, допущенные при восприятии.


Литература

1. Величковский Б.М. Когнитивная наука: Основы психологии познания. В 2-х т.т. М.: Academia, 2006


2. Грегори Р. Разумный глаз. М.: Мир, 1972.


3. Гусев А.Н. Ощущение и восприятие. Общая психология. В 7 т.т.// Под ред. Б.С.Братуся. Т. 2. М.:Академия, 2007


4. Дормашев Ю. Б., Романов В. Я. Психология внимания. М.: МПСИ, Флинта, 2002.


5. Зинченко Т.П. Память в экспериментальной и когнитивной психологии. Спб.: ПИТЕР, 2002.


6. Когнитивная психология. Учебник для студентов высших учебных заведений // Под ред. В.Н.Дружинина, Д.В.Ушакова. М.: ПЕР СЭ, 2002.


7. Когнитивная психология памяти // Под ред. У.Найссера и А.Хаймена. М.: Олма-Пресс, 2005.


8. Линдсей П., Норман Д. Переработка информации у человека. М.: Мир, 1974.


9. Ляудис В.Я. Культура памяти / Мир психологии – 2001 - №1.


10. Любимов В.В. Психология восприятия. М.: Эксмо: ЧеРо : МПСИ, 2007


11. Нуркова В.В. Зеркало с памятью. Феномен фотографии: Культурно-исторический анализ. М.: РГГУ, 2006.


12. Нуркова В.В. Память. Общая психология. В 7 т.т.// Под ред. Б.С.Братуся. Т.3. М.:Академия, 2006.


13. Нуркова В.В. Свершенное продолжается: Психология автобиографической памяти личности. М., Изд-во Университета РАО, 2000.


14. Нуркова В.В. Созидание прошлого. К вопросу о потенциале автобиографической мнемотерапии // Московский психотерапевтический журнал, 2005, N 1.


15. Нуркова В.В., Березанская Н.Б.. Психология. Учебник для вузов, 2-е изд. М., Высшее образование, 2008


16. Нуркова В.В., Бернштейн Д.М. Корреспондентный подход в изучении памяти и проблема истинности воспоминаний // Ученые записки кафедры общей психологии МГУ имени М.В.Ломоносова. Под ред. Б.С.Братуся и Е.Е.Соколовой. Вып.2. М, Смысл, 2006.


17. Нуркова В.В., Бернштейн Д.М., Лофтус Э.Ф. Эхо взрывов: сравнительный анализ воспоминаний москвичей о террористических актах 1999г. (Москва) и 2001 г. (Нью-Йорк) / Психологический журнал, том 24, 2003, №1.


18. Психология памяти (Хрестоматия по психологии) // Под ред. Ю. Б. Гиппенрейтер и В. Я. Романова. — 3-е изд. — М.: «ЧеРо», 2002.


19. Фаликман М.В. Внимание. Общая психология. В 7 т.т. // Под ред. Б.С.Братуся. Т.4. М.: Академия, 2006.


20. Хок Р.Р. 40 выдающихся экспериментов по психологии. Секреты выдающихся экспериментов. СПб: ПИТЕР, 2003.


21. Хьюбел Д. Глаз, мозг, зрение, М.: Мир, 1990.


22. Шиффман Х. Р. Ощущение и восприятие. 5-е изд. СПб.:ПИТЕР, 2003.


23. Bartlett, F. C. Remembering. Cambridge: Cambridge University Press, 1932.


24. Brown R., Kulik, J. Flashbulb memories // Cognition. 1977, N5. p. 73-99.


25. Brown R. & McNeil 1. The «Tip of tongue» phenomenon.— Journal «Verbal learning, verbal behavior.», 1966, v. 5.


26. Effective interrogation of the eyewitness. Inter nationalJour nal of Clinical and Experimental Hypnosis, 27, 342-357 (with E. R. Hilgard). 1979 .


27. Koriat A., Goldsmith M., Pansky A. Toward a psychology of memory accuracy // Annual Review Psychology, 51, 2000, p.481-537.


28. Loftus, E.F. 1985 Questioning witnesses. In S. Kassin and L. Wrightman (eds), The Psychology of Evidence and Courtroom Procedure. Sage (with J. Goodman).


29. Loftus, E.F. Leading questions and the eyewitness report. // Cognitive Psychology, 1975, 7, 560-572.


30. Nourkova V.V., Bernstein D.M., Loftus E.F. Altering traumatic memory. // Applied Cognitive Psychology, 4, 2004.


31. Talarico Jennifer M., Rubin David C. Confidence, not consistency, characterizes flashbulb memories // Psychological science. vol. 14, NO. 5, September 2003


32. Wells G.L., Small M., Penrod S., Malpass R., Fulero S.M. and Brimacombe C.A.E. Eyewitness Identification Procedures: Recommendations for Lineups and Photospreads // Law and Human Behavior, 22, p.603 – 647.


Приложения

Приложение 1 – эксперимент 1, фотографии, сделанные испытуемыми.


Приложение 2 – эксперимент 1, описания фотографий, сделанные испытуемыми по памяти.


Приложение 3 – эксперимент 1, описания фотографий, сделанные при непосредственном их предъявлении испытуемым.


Приложение 4 – эксперимент 1, классификация ошибок, допущенных в описаниях фотографий, сделанных по памяти.


Приложение 5 – эксперимент 1, таблица с данными, полученными при описании сделанных фотографий по памяти.


Приложение 6 – эксперимент 1, таблица сравнения описаний, сделанных по памяти и при непосредственном восприятии.


Приложение 7 – эксперимент 2, описания видеоролика испытуемыми, сделанные сразу после просмотра (описание 1) и спустя три недели (описание 2).


Приложение 8 – эксперимент 2, таблица указанных испытуемыми элементов «фигуры» и «фона» видеосюжета в первом и втором описаниях.


Приложение 9 – эксперимент 2, таблица ошибок, допущенных испытуемыми в первом и втором описаниях видеофрагмента – учитывается, в первом или втором описании допущена ошибка и к какой категории («фигура» или «фон») она относится.

Сохранить в соц. сетях:
Обсуждение:
comments powered by Disqus

Название реферата: Динамика спонтанной трансформации воспоминаний

Слов:12821
Символов:104226
Размер:203.57 Кб.